Фамилия Стиврина почти наверняка произошла от прозвища Стивря. В основе лежит глагол «стибрить» — то есть «стянуть, стащить, украсть». Так могли назвать человека, который не упускал случая присвоить чужое, — этакого ловкого на руку малого. Прозвища, данные по поведению или привычкам, на Руси прилипали крепко и нередко переживали самих носителей, переходя к детям и внукам в виде фамилии.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: прозвище Стивря (с мягким окончанием, как Ваня или Костря) плюс суффикс притяжательности -ин. Получилось «чей?» — Стиврин, а для женщины или в более позднем употреблении — Стиврина. Такой путь типичен для русских фамилий, образованных от личных прозвищ: сначала человека звали Стивря, потом говорили «жена Стиврина», «дочь Стиврина», а со временем это закрепилось как родовое имя.

Есть и вторая версия, но она заметно слабее. Её связывают с латышским прилагательным stivs — «одеревенелый, негибкий, неподвижный». Якобы Стиврей могли прозвать вялого, болезненного человека или домоседа. Однако против этой гипотезы говорит география: фамилия не встречается в местах, где латышское влияние было бы естественным, а вот глагол «стибрить» знаком каждому русскому уху. Так что версия с воровством правдоподобнее, хотя и менее лестна для предков.

Забавно, что фамилия сохранила в себе живое разговорное слово. В отличие от фамилий, образованных от церковных имён или профессий, она отражает не статус, а характер. Предок носителя, судя по всему, был человеком себе на уме, и память об этом осталась в родовом имени.