Фамилия Странцевы — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не профессия, а прозвище, причем с двумя разными прочтениями. И то, и другое одинаково правдоподобно, и оба ведут в глубину народной речи.

Первая и, пожалуй, главная версия ведет к украинскому слову «странець» — странник. Так в старину называли не просто путника, а человека, который шел по святым местам, жил подаянием и считал земную жизнь временным пристанищем. Паломник, богомолец, человек «не от мира сего» в самом прямом, бытовом смысле. Прозвище Странец могли дать тому, кто много ходил по свету, или тому, кто вел себя как блаженный, погруженный в молитвы и размышления. В украинских говорах слово закрепилось именно за таким типом — странником, живущим милостыней.

Вторая версия отталкивается от русского прилагательного «странный». Здесь прозвище Странец получал человек, который удивлял окружающих: необычными привычками, манерой одеваться, поведением. В этом случае фамилия — не про духовный подвиг, а про особенность, которая бросалась в глаза и запоминалась соседям. Такую версию часто приводят в популярных справочниках, но она выглядит вторичной: суффикс -ец в прозвищах чаще указывал на носителя действия или качества, а не на самого «странного» человека. Для последнего скорее подошло бы прозвище Странный или Странник.

Обратите внимание на форму фамилии: Странцев, а не Странников или Странский. Суффикс -ев здесь присоединился к основе, оканчивающейся на мягкий согласный (Странец → Странцев). Это классическая притяжательная модель: «чей?» — Странцев, то есть сын, потомок Странца. Такая схема — одна из самых распространенных в русской ономастике, но в сочетании с редкой основой она делает фамилию узнаваемой.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно: процесс закрепления прозвищ в фамилии шел веками, и в каждом регионе — по-своему. Но в целом Странцевы — это потомки человека, которого в его деревне или городе знали под именем Странец. Кем он был — богомольцем, прошедшим пол-России, или чудаком с диковинными повадками — теперь уже не узнать. Но само прозвище сохранило для нас живую деталь народного языка, где слово «странный» еще не потеряло связь со словом «странствовать».