Фамилия Страшников образована от прозвища или мирского имени Страшник, и в ней, как в капле воды, отразился древний пласт народных верований и бытовой наблюдательности. Разбирая её, мы упираемся в прилагательное «страшный», значение которого В. И. Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» раскрывает двояко: это и «наводящий страх или пугающий», и одновременно «изумительный, крайне обильный, сильный». Эта двойственность даёт нам два ключа к пониманию фамилии.

Согласно первой версии, Страшником называли человека, который выделялся среди окружающих своим видом, поступками или властью, вызывая у людей трепет. Речь не обязательно идёт о злодее: прозвище могло закрепиться за могучим силачом, суровым воином или строгим начальником, чья мощь внушала уважение и опаску. В этом случае фамилия фиксирует социальную или физическую характеристику предка.

Вторая версия уводит нас в область древних суеверий. Страшник — это охранительное, или обережное, имя. Родители, желая уберечь сына от сглаза и злых духов, могли наречь его Страшником в надежде, что он вырастет добрым и приятным человеком. Считалось, что имя-оберег отпугивает нечистую силу, которая якобы не тронет того, кого уже «нарекли страшным». Такой обычай был широко распространён у славян, и мирское имя Страшник вполне могло стать основой фамилии.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к основе Страшник- добавился типичный русский патронимический суффикс -ов, указывающий на принадлежность потомку человека с этим именем. Таким образом, Страшников буквально означает «сын Страшника». Важно отметить, что фамилия бытует и в форме Страшников, и в форме Страшников, что связано с региональными особенностями произношения и написания.

В целом, фамилия Страшников — это самобытный памятник славянской культуры, который может рассказать и о характере предка, и о верованиях его семьи. Однако, как и в случае с большинством русских фамилий, точное время и место её возникновения можно установить только путём серьёзных генеалогических изысканий, поскольку процесс формирования фамилий был длительным и не всегда привязан к одной местности.