Фамилия Страздина — редкий случай, когда географическая привязка даёт больше ответов, чем разбор корня. Сразу главное: это не русская фамилия в классическом понимании, а балтийская по происхождению, точнее — латышская. Суффикс -ин в конце обманчив: он не указывает на принадлежность («чей сын?»), как в русских фамилиях, а является русифицированным окончанием, которое добавили при адаптации в документах Российской империи. Исходная латышская форма — Strāzdiņš или Strāzde.

Основа фамилии — латышское слово strāzds, что значит «дрозд». В балтийской ономастике фамилии от названий птиц встречаются часто, но «дрозд» не так распространён, как «соловей» или «воробей». Прозвище Стразда мог получить человек, чем-то напоминавший дрозда: голосом (дрозды славятся пением), окраской волос или одежды, а возможно, и характером — дрозды считаются осторожными, но шумными птицами. В латышской среде фамилии с корнем strāzd- фиксируются с XVIII века, особенно в Курземе и Земгале.

После присоединения Латвии к Российской империи многие латышские фамилии получили русские окончания. Страздин — мужская форма, Страздина — женская. В метрических книгах XIX века можно встретить оба варианта, часто в одной семье: отца записывали Страздин, дочь — Страздина. Это не ошибка, а стандартная практика: женский вариант фамилии в русском делопроизводстве образовывали по модели «Иванов — Иванова».

Есть и альтернативная, менее вероятная версия: связь с диалектным русским словом «стразда» — так в некоторых говорах называли стружку, щепку. Но эта гипотеза слабая: ни в одном серьёзном словаре русских фамилий (Унбегаун, Никонов) нет упоминания такой основы, а география бытования фамилии — северо-западные губернии, где латышское влияние было сильным.

Таким образом, предки человека с фамилией Страздина — скорее всего, латышские крестьяне или ремесленники, получившие прозвище от птицы. После реформ XIX века фамилия закрепилась, а при переезде в русскоязычную среду или при записи в официальных бумагах обрела привычное окончание -а. Сегодня Страздина встречается редко, в основном в Латвии и среди потомков латышских переселенцев в Сибири и на Дальнем Востоке.