Фамилия Строката — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, не столько описывает внешность, сколько отражает деревенскую наблюдательность. В большинстве говоров «строкатый» значило «пёстрый, рябой, в крапинку». Человек с такой фамилией мог получить её за веснушки, за неоднородный цвет глаз или даже за пёструю, заплатанную одежду. Но есть и вторая, менее очевидная версия: в южнорусских и украинских диалектах «строкатий» — это не только пёстрый, но и «с неровным, прерывистым рисунком», что иногда переносили на характер — вспыльчивый, непредсказуемый.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. Фамилия оканчивается на -а, что типично для украинских, белорусских и южнорусских фамилий, где ударение падает на последний слог (Строката́). В русской традиции такие фамилии часто склоняются как прилагательные (Строкатой, Строкатую), а в украинской — как существительные женского рода. Это указывает на то, что фамилия могла закрепиться в форме прозвища без добавления типичных русских суффиксов -ов или -ин, что бывает реже и говорит о более позднем или диалектном происхождении.

Географически фамилия тяготеет к югу России и востоку Украины. Встречается в Курской, Белгородской, Воронежской областях, а также в Харьковской и Полтавской губерниях. В этих местах слово «строкатый» было в ходу и активно использовалось для прозвищ. При этом фамилия не стала массовой — она осталась точечной, что типично для прозвищ, не перешедших в разряд «модных» или «княжеских».

Интересно, что у фамилии есть однокоренные «родственники»: Строкатов, Строкатюк, Строкатенко. Все они восходят к тому же корню «строк-», который в древнерусском языке мог означать «пятно, крапина». В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» подобные случаи разбираются как примеры прозвищ по внешнему признаку, но без указания на конкретное сословие — носителями могли быть и крестьяне, и однодворцы, и казаки.

Таким образом, Строката — не фамилия-загадка, а живая метка из прошлого: её дали человеку, который чем-то выделялся на фоне однотонной деревенской толпы. Был ли он рябым, носил ли пёструю одежду или обладал «пёстрым» нравом — теперь уже не узнать, но слово сохранило этот оттенок в своей основе.