Фамилия Струдалев — один из тех случаев, когда корень слова уводит в диалектную лексику, а не в очевидное ремесло или имя. Основа «струдал-» явно связана с глаголом «струдить» или «струдаться». В русских говорах, особенно северных и уральских, «струдить» значило «напряженно работать, трудиться до изнеможения», а «струда» — это тяжелая работа, усталость, маета. Человек, которого прозвали Струдаль, — это не ленивец, а скорее работяга, который не щадит себя, возможно, даже чрезмерно усердный или уставший от постоянного труда.

Фамилия образована по продуктивной модели с суффиксом -ев, который присоединялся к основам на мягкий согласный или -ль. В данном случае от прозвища Струдаль (или Струдало) через притяжательное прилагательное: «чей сын?» — Струдалев. Суффикс -ев здесь стандартен для русских фамилий, указывающих на принадлежность к отцу. Менее вероятно, но возможно, что исходным было прозвище Струдало — от того же корня, но с суффиксом действующего лица, то есть «тот, кто струдает».

В ономастике фамилия редкая. Она не встречается в дворянских родословных книгах и не фиксируется в массовых списках крестьян центральных губерний. Основной ареал бытования — Вологодская, Архангельская области, а также Пермский край. Это логично: именно в северорусских и североуральских говорах слово «струда» было в ходу. Носители фамилии, скорее всего, происходят из среды государственных или черносошных крестьян, чья жизнь была неразрывно связана с тяжелым физическим трудом — рубкой леса, сплавом, земледелием на скудных почвах.

Интересно, что фамилия Струдалев стоит в одном ряду с однокоренными, но более редкими Струдалов и Струдин. Если Струдин мог образоваться от имени Струда (гипокористика от какого-либо полного имени, например, от Анастасий или Евстрат), то Струдалев однозначно указывает на прозвище по действию. Никакой связи со словом «струдель» (вид пирога) или «струна» здесь нет — это ложные этимологии, которые возникают из-за созвучия.

Таким образом, фамилия Струдалев — это прозвищная фамилия, которая буквально говорит о предке: «сын того, кто много и тяжело работает». Она не несет в себе ни аристократического лоска, ни ироничного подтекста, а просто фиксирует бытовую реальность крестьянского Севера, где труд был главным мерилом жизни.