Фамилия Стволыгин звучит нарочито просто, почти по-деревенски, но за этой простотой скрывается неочевидная загадка: что именно стало её основой — ствол дерева или ствол ружья? Разбираемся.

Словообразовательная модель прозрачна: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»), то есть Стволыгин — потомок человека по прозвищу Стволыга. Само прозвище образовано от слова «ствол» с помощью просторечного суффикса -ыг(а), который в русских говорах придавал слову оттенок грубоватости или увеличительности (сравните: «бродяга», «растяпа», «бедолага»). Таким образом, Стволыга — это не просто «ствол», а нечто вроде «большого ствола» или человека, с этим стволом связанного.

Здесь и возникает развилка. Первая версия, самая очевидная: прозвище дали человеку высокому, плотному, «коренастому», как древесный ствол. В крестьянской среде такое сравнение было естественным — лес и дерево были частью повседневной жизни. Вторая версия, менее распространённая, но имеющая право на существование: прозвище мог получить оружейник или охотник, имевший дело со стволами ружей. Однако в русской ономастике прозвища по части тела или внешности встречаются гораздо чаще, чем по оружейной детали, поэтому версия с «человеком-стволом» кажется более правдоподобной.

География фамилии узкая. Фамилия Стволыгин встречается почти исключительно в центральных и северных областях России — в Костромской, Вологодской, Ярославской, изредка в Нижегородской. Это не случайно: именно в этих регионах слово «ствол» в значении «дерево» бытовало особенно активно, а суффикс -ыг(а) характерен для севернорусских говоров. В южных областях фамилия практически не фиксируется.

С точки зрения сословной принадлежности, Стволыгины — почти наверняка крестьяне или, реже, мещане. Фамилия не встречается в дворянских родословных книгах, и её «грубоватая» форма (суффикс -ыга) в XVIII–XIX веках считалась простонародной, не подходящей для высших сословий. Это фамилия, которая прямо говорит о происхождении: предок был либо плотным мужиком, либо, что менее вероятно, лесорубом или бондарем, работавшим со стволами деревьев.

Сегодня фамилия редкая, и её носители, скорее всего, сосредоточены в тех же областях, где она возникла. Споров о происхождении немного, и главный — лишь выбор между «деревом» и «ружьём». В пользу первого говорит и география, и словообразовательная модель, и бытовая логика: прозвища по внешности давали чаще, чем по профессии, если профессия не была уникальной.