Прозвище Сухоребрый напрямую описывает внешность: так называли очень худого человека, у которого выступали ребра. Слово составное, и каждая его часть прозрачна: «сухо» — тощий, лишенный полноты, и «ребро» — часть скелета. Модель образования типична для русских прозвищ, которые фиксировали бросающуюся в глаза черту облика, и в этом смысле фамилия стоит в одном ряду с такими, как Сухопаров, Сухонос или Голодный.

Интересно, что вторая часть основы — «ребр» — встречается в старых русских документах и как самостоятельное прозвище. В труде С. Б. Веселовского «Ономастикон» упоминаются Ребров Кузьма Митрофанов, слуга Вяжицкого монастыря (1583 г.), Фрол Ребров, откупщик середины XVII века, а также Ребровский Яков Сумбулов, помещик из Арзамаса (1580–1590 гг.). Эти записи показывают, что корень «ребр» в прозвищах не был редкостью, хотя и не получил массового распространения.

Фамилия Сухоребрый сохранила форму прилагательного без типичного русского суффикса -ов или -ин. Это указывает на относительно позднее оформление: такие фамилии чаще встречаются на Украине и в южнорусских землях, где прозвища могли переходить в фамилии напрямую, без патронимического суффикса. В северных и центральных регионах России скорее ожидалась бы форма Сухоре́бров.

Само прозвище не несло оскорбительного оттенка. В крестьянской среде худоба часто связывалась с тяжелым трудом и бедностью, но прозвища такого рода давали не столько для насмешки, сколько для точного узнавания человека среди односельчан. Предок, получивший прозвище Сухоребрый, вероятно, был крестьянином или посадским человеком, и фамилия закрепилась за его потомками именно в той форме, в которой ее записал переписчик.

Отдельного упоминания заслуживает редкий суффикс -ый в конце фамилии. В русской ономастике фамилии-прилагательные в полной форме (Сухой, Толстый, Кривой) известны, но Сухоребрый сочетает две основы, что делает ее более выразительной и менее типичной. Это не фамилия, возникшая из канонического имени, а чисто прозвищная, и в этом ее ценность для истории языка: она донесла до нас живую народную наблюдательность.