Фамилия Свербиль — редкий пример, где прозвище перешло в фамилию почти без изменений, без типичных суффиксов -ов, -ин или -ский. В основе лежит глагол «свербеть» — чесаться, зудеть, а также переносное значение «докучать, надоедать». В говорах «свербить» означало и «колоть, жечь», а «свербёж» — не только физический зуд, но и беспокойство, тревогу. Человек по прозвищу Свербиль — скорее всего, тот, кто постоянно суетился, приставал с делами, был неугомонным, или же носитель внешней приметы — например, страдал кожной болезнью. В пользу второго варианта говорит то, что в старину прозвища по болезням и телесным особенностям (Гнилозуб, Косорот, Шелудяк) давали открыто, без обидного оттенка.

Словообразовательная модель здесь архаичная: от глагольной основы с суффиксами -и-, -л- (Сверби-л-ь) — так образовывались прозвища деятеля, часто с оттенком чрезмерности или назойливости (ср. Ворчило, Грызло, Сопель). Такие формы характерны для западнорусских и украинских говоров, где -иль, -ила встречается чаще, чем в северных регионах. Фамилия могла возникнуть в Смоленской, Брянской или Псковской областях, а также на территории современной Беларуси — там глагол «свербiць» до сих пор в ходу.

В документах фамилия встречается крайне редко. Известна, например, запись о крестьянине Свербиле из Могилёвской губернии конца XIX века — это подтверждает западнорусский след. В академическом «Словаре русских фамилий» (под редакцией Б. Унбегауна) подобные образования разбираются в разделе прозвищ от физических ощущений, но сама фамилия Свербиль не вошла в основные перечни — она осталась локальной, почти угасшей.

Любопытно, что в украинском языке есть слово «свербіж» (зуд), а «свербильник» — народное название растения, которое использовали от чесотки. Не исключено, что предок Свербиль был знахарем или травником, лечившим кожные болезни. Однако более вероятна бытовая история: прозвище приклеилось к человеку за манеру постоянно «свербеть» — жаловаться, просить, тормошить. Как бы то ни было, фамилия сохранила живой отпечаток народной речи, где слово звучало так же осязаемо, как сам зуд.