Фамилия Табульдин — редкий образец, в котором отчетливо слышен тюркский след, переработанный русской морфологией. Вопреки ожиданиям, её основа, скорее всего, не связана с «табуном» или «табуретом», а восходит к личному имени Табулды. В тюркских языках, особенно в казахском, башкирском и татарском, имя Табулды (от глагола «табу» — находить, обретать) имело обережную функцию: его давали ребенку, родившемуся после долгого ожидания или потери предыдущих детей. Смысл имени — «найденный», «обретенный», что вплетает в фамилию не прозвище, а пожелание или констатацию факта.

Русский суффикс -ин указывает на стандартную модель образования фамилий от основ на -а, -я. Если бы исходное имя звучало как Табулда (разговорная форма), то «Табулдин» буквально означало бы «чей?» — сын, потомок Табулды. Суффикс -дин здесь не самостоятельный, а часть слова: корень Табулд- плюс -ин. Этот же механизм мы видим в фамилиях вроде Пугачёв (от Пугач) или Карасёв (от Карась), хотя в случае Табульдина исходник — личное имя, а не прозвище.

География фамилии довольно узкая. Основные очаги — Оренбургская область, Башкортостан и Татарстан, то есть зона исторического взаимодействия русского и тюркского населения. Встречаемость там не случайна: крещёные татары и башкиры, переходя в православие, нередко сохраняли родовые имена в качестве фамилий, адаптируя их к русской патронимической модели. Вариант с мягким знаком (Табульдин вместо Табулдин) — результат фонетического смягчения «л» в русской устной речи, что закрепилось в документах.

Сословная принадлежность предков могла быть разной: от государственных крестьян до служилых татар. В отличие от дворянских фамилий, Табульдины не оставили следов в родословных книгах, но их фамилия — живая память о том, как тюркское имя, означавшее «найденный», стало русским родовым знаком. Спорных версий здесь немного: попытки вывести корень из «табулды» (форма прошедшего времени глагола) или из арабского «табль» (стол) лингвистически слабы — первая повторяет имя, вторая не объясняет суффикса.