Фамилия Тарусин чаще всего отсылает к древнему городу Таруса на левом берегу Оки, и в этом случае она образована по типичной модели «от названия места + суффикс -ин», отвечая на вопрос «чей?»: сын тарусского жителя, выходец из Тарусы. Город впервые упомянут в летописи под 1246 годом как центр удела князя Юрия, сына святого Михаила Черниговского, хотя археологи относят возникновение поселения к рубежу XI–XII веков. Таруса пережила сложную политическую историю: была центром самостоятельного удела, затем снова удельным княжеством, а в 1392 году Василий I присоединил её к Московскому княжеству. Предок носителя фамилии вполне мог жить в этих местах ещё до московского периода, когда город был столицей небольшого княжества.

Но у фамилии есть и вторая версия, прозвищная. В новгородских говорах словом «таруса» называли вздор, бессмыслицу, всякую чушь. Прозвище Таруса могли дать болтуну или чрезмерно словоохотливому человеку, и уже от этого личного прозвища по той же модели возникла фамилия Тарусин. Обе версии одинаково правдоподобны с точки зрения словообразования, но географическая привязка к конкретному городу выглядит более сильной: фамилия явно несёт след топонима, а прозвищное значение хоть и зафиксировано в диалектах, встречается реже и не имеет такой устойчивой традиции.

Интересно, что суффикс -ин в данном случае указывает на принадлежность к лицу или месту, но не к роду в широком смысле, как -ов/-ев у большинства русских фамилий. Это делает Тарусина ближе к фамилиям, образованным от имён и прозвищ с конечным -а: Таруса — Тарусин. Такая модель типична для северных и новгородских земель, что косвенно поддерживает версию о прозвище: если городская версия связывает фамилию с югом, то диалектное слово тянет её на север. Впрочем, обе линии могли существовать параллельно, и разные семьи Тарусиных могли получить фамилию независимо друг от друга — один предок переехал из Тарусы, а другой получил прозвище за привычку молоть вздор.