Фамилия Телица напрямую связана с украинским словом «телиця» — так называют молодую корову, ещё не телившуюся. Это нарицательное имя легко переросло в прозвище, а затем и в фамилию, закрепившуюся за родом. Но считать, что предки носителей фамилии непременно держали скот, было бы слишком прямолинейно. В народной речи Телицей могли окликнуть и молодого, неопытного человека, который ещё «не знает жизни», — такая метафора встречается во многих славянских говорах, где названия домашних животных переносят на людей с намёком на характер или поведение.

Суффикс -иц- в основе указывает на древний пласт словообразования: это не поздняя канцелярская модель, а живое прозвище, которое бытовало в устной речи. Фамилия застыла в форме без патронимического суффикса (-ов, -ин), что для украинских и южнорусских земель не редкость: там прозвища нередко переходили в фамилии в исходном виде. Поэтому Телица — пример того, как слово, звучавшее как насмешливое или ласковое обращение, стало родовым именем.

Есть и менее очевидная версия, которую стоит упомянуть из-за её неожиданности. В некоторых регионах прозвище Телица могли дать человеку, жившему у реки с крутыми, обрывистыми берегами. Такие берега в народе сравнивали с боком коровы — отсюда и перенос имени. Гипотеза спорная, но она показывает, как топографическая деталь могла обрасти животной символикой. Впрочем, более правдоподобным выглядит первое объяснение: связь со скотоводством или молодостью всё же ближе к прямому значению слова, чем гидрографические ассоциации.

Сама фамилия звучит по-украински мягко, с ударением на первом слоге, и в русской среде её часто переделывали на свой лад — могли произносить с твёрдым «т» или даже заменять на более привычные формы вроде Телицын. Но в исходном виде она сохранила колорит той среды, где её дали: село, хутор, разговор о скотине, добродушное подтрунивание над молодым парнем. В письменных источниках фамилия встречается редко, и известных исторических носителей с громкой славой назвать сложно — это скорее фамилия простых людей, чья история осталась в метриках и ревизских сказках, а не в хрониках.