Фамилия Томашенцев — редкий пример того, как прозвище, привязанное к конкретному месту, превратилось в родовое имя. Вопреки интуитивному ожиданию, её основа — не личное имя Фома, а название деревни. Перед нами типичная «географическая» фамилия, которая отвечает на вопрос «откуда родом?»: её носил человек, перебравшийся на новое место, — Томашенец, то есть выходец из Томашина.

Скорее всего, Томашенцев — это фонетический вариант фамилии Томашинцев. В живой речи сочетание «нц» часто упрощалось или менялось, поэтому «Томашинец» легко превращался в «Томашенец». Само прозвище Томашинец отсылает к деревне Томашино, которая существовала в Белозерском районе Вологодской области. В XVII веке селения Томашского погоста Вологодского уезда принадлежали братьям Спешневым — этот факт показывает, что речь идёт о реальной, исторически засвидетельствованной местности, а не о случайном созвучии.

Название деревни, в свою очередь, пошло от реки Томаши (или Томашки). Здесь кроется самая интересная деталь — финно-угорский след. В вепсском языке находим целое гнездо родственных слов: torn — «черёмуха», tomist — «черёмуховые заросли», tomic — «ягода черёмухи». Русские поселенцы, осваивая эти края, переделали непривычное название на свой лад, добавив типичный славянский суффикс -ка: так Томаша превратилась в Томашку. Получается, что Томашка — это буквально «черёмуховая река», берега которой густо поросли этим кустарником.

Логика происхождения фамилии выстраивается в цепочку: река, поросшая черёмухой, дала имя деревне, а деревня — прозвище человеку, который оттуда вышел. Вполне вероятно, что основатель рода Томашенцевых был уроженцем именно этого села и получил своё прозвище, когда перебрался в другое место, — так за ним закрепилось указание на малую родину.

Точное время возникновения фамилии назвать сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и «географические» прозвища закреплялись в разное время в разных слоях общества. Однако сама фамилия Томашенцев — любопытный памятник не только славянской письменности, но и живого взаимодействия русской и финно-угорской культур на Русском Севере. Она сохранила в себе и вепсское слово, и русскую словообразовательную модель, и память о конкретном уголке Вологодчины.