Фамилия Трушняев — редкий пример того, как просторечная народная традиция перекраивает книжное церковное имя. В основе фамилии лежит личное имя Трушняй, а оно, в свою очередь, — результат цепочки фонетических превращений канонического имени Трифон. В переводе с греческого Трифон означает «нежный», и это единственное, что напрямую связывает фамилию с античной культурой. Дальше начинается чисто русская история адаптации.

Ключевой момент — написание имени Трифон по-гречески. Оно передавалось через букву «ипсилон», которую русские писцы при переписке богослужебных книг отображали редко употреблявшейся «ижицей». Эту малопонятную букву, похожую на латинскую Y, часто путали с «у». Так из Трифона получился Труфан, а уже от него пошли уменьшительные формы Труша и Трушеня. Видимо, Трушеня и стало переходной ступенью к имени Трушняй: суффикс «-няй» в народной среде легко цеплялся к основам, создавая ласкательные или обиходные варианты.

Модель образования фамилии проста и типична для восточнославянской ономастики: к основе Трушняй добавили патронимический суффикс «-ев», который указывает на принадлежность роду. То есть Трушняев буквально означает «сын Трушняя». В отличие от более частотных фамилий на «-ов», форма с «-ев» здесь возникла потому, что основа имени заканчивалась на мягкий согласный.

В истории русского православия известно пять святых покровителей имени Трифон, что делало его популярным среди крестьян и горожан. Однако фамилия Трушняев не получила широкого распространения: она осела в основном в северных и центральных губерниях, где имена в форме Трушняй фиксировались в переписных книгах. Носители фамилии, скорее всего, происходили из крестьянской или посадской среды, где церковное имя в быту заменяли более привычным, «домашним» вариантом.

Стоит отличать Трушняевых от фамилий Трушин или Труфанов. Хотя корень у них общий, каждый вариант закрепился за своей ветвью рода. Трушняев — самая редкая из этих форм, и именно поэтому она сохранила память о необычной цепочке: Трифон → Труфан → Трушеня → Трушняй. Сегодня фамилия встречается эпизодически, но каждый её носитель несёт в себе след древнего графического курьёза с «ижицей».