Фамилия Трясцин — это классический пример русской фамилии, рождённой из прозвища. В её основе лежит слово «трясец», которое образовано от глагола «трясти». Такие имена-характеристики давали на Руси повсеместно, и за внешней простотой здесь скрывается сразу несколько возможных значений.

Чаще всего Трясцом могли прозвать человека с буйным, вспыльчивым нравом. Но народная молва приписывала это прозвище и другим типажам: гуляке, моту и транжире, который «трясёт» отцовским наследством. Любопытно, что в старину это слово применяли и к пожилому, но удивительно бодрому и весёлому человеку — этакий «трясущийся» от смеха старик. Не обходили прозвищем и труса, и скупца. О последних в народе говорили: «Он над копейкой трясётся», «Трясётся, что Каин; что осиновый лист». Наконец, Трясцом в диалектах называли и больного лихорадкой — болезнь, которую в народе величали «трясцей» или «трясухой».

Модель образования фамилии проста и типична для XVI–XVII веков: к основе прозвища Трясец добавили суффикс притяжательного прилагательного -ин, означающий «чей-то сын», «чей-то человек». Так Трясец превратился в Трясцина — потомка того самого человека с прозвищем.

Исторические документы сохранили для нас раннее упоминание однокоренной фамилии: в 1566 году в Устюжне жил посадский человек Трясцов Тарута. Эта запись — ценное свидетельство того, что прозвищный корень «тряс-» бытовал в северных русских землях уже в середине XVI века. Кстати, фамилия Трясцов, отмеченная в писцовых книгах, — прямое указание на то, что и Трясцины могли появиться в тех же краях, хотя точное место и время возникновения именно этой формы сейчас установить сложно.

Интересно, что фамилия Трясцин сохранила в себе редкий для современных русских фамилий суффикс -ец в основе. Большинство аналогичных прозвищ со временем утратили эту часть: от «трясуна» получились Трясуновы, от «тряски» — Тряскины. А вот Трясцины донесли до нас архаичную форму слова, которая в живой речи почти исчезла. Так что эта фамилия — не просто семейное имя, а маленький памятник живой славянской речи, сохранивший в себе и народную наблюдательность, и иронию, и богатство русского языка.