Фамилия Трясцына образована от прозвища или мирского имени Трясца, и, чтобы понять её смысл, нужно разобраться в двух значениях этого слова. Первая и наиболее вероятная версия связывает имя с народным названием болезни. В южных говорах «трясца» означала «лихорадка, озноб». В старину такие имена-обереги давали детям намеренно: родители надеялись, что злая сила, услышав имя, не тронет ребёнка, ведь он для неё уже «свой». Считалось, что мальчик, наречённый Трясцой, вырастет здоровым и никогда не узнает этой хвори.

Вторая гипотеза отталкивается не от болезни, а от глагола «трясти». В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля у этого глагола выделяются два основных значения: «трусить» и «качать, шатать, колебать толчками, порывами». Отсюда и прозвище Трясца могло достаться человеку либо робкому и боязливому, либо, наоборот, вспыльчивому, горячему, с неуёмным нравом. Обе трактовки имеют право на жизнь, но охранительная версия выглядит убедительнее: имена со значением недугов и недостатков в крестьянской среде были широко распространены именно как обереги.

Сам корень «тряс» в русских прозвищах фиксируется документально с XV века. С. Б. Веселовский в своих ономастических работах приводит несколько примеров: Пётр Иванович Трясава (Трясавица) Бороздин, начало XV века, Тверь; Григорий Семёнов сын Тряска, крестьянин, 1542 год; а также Тряс Елизаров, 1571 год, Новгород. Эти записи показывают, что прозвища с этим корнем бытовали в разных слоях общества и в разных регионах, от Твери до Новгорода.

Сама фамилия Трясцына имеет характерный для русских фамилий суффикс -ин, который присоединялся к основам на -а/-я. Формально это притяжательное прилагательное, отвечающее на вопрос «чей?», то есть изначально фамилия означала «сын Трясцы». Со временем патронимическая модель закрепилась, и потомок человека по прозвищу Трясца получил фамилию Трясцын, а для женщин — Трясцына.

Интересно, что фамилия сохранила в себе память о народной культуре, где имя было не просто ярлыком, а инструментом защиты. Сегодня она звучит необычно, но за ней стоит живая история, в которой переплелись суеверия, наблюдательность и языковая игра наших предков.