Прозвище Цаплик, от которого пошла фамилия Цапликов, — загадка с двойным дном. Самое простое объяснение лежит на поверхности: перед нами уменьшительная форма от названия птицы — цапли. Но копнём глубже, и окажется, что у этого прозвища есть и другая, менее очевидная ветвь, связанная со старинным глаголом «цапать».

Начнём с «птичьей» версии. В древнерусской традиции имя Цаплик вполне могло быть мирским, нецерковным именем. Родители, нарекая ребёнка в честь цапли, надеялись, что природа примет его как своего, а вместе с именем к нему перейдут и полезные качества этой птицы: терпение, умение выжидать, ловкость. Однако чаще прозвища по птицам давали не детям, а взрослым, подмечая в них сходство с повадками или внешностью пернатого. Высокий рост и длинные ноги — самая вероятная примета, за которую предка могли окрестить Цапликом. Такая версия правдоподобна, ведь прозвища по внешности — один из самых древних пластов русской антропонимии.

Вторая версия отсылает нас к глаголу «цапать» — хватать, цеплять, задевать. В этом случае прозвище Цаплик носило бы иной характер и указывало бы на черты поведения. Цапликом могли назвать человека хваткого, ловкого, умеющего урвать своё, а с другой стороны — придирчивого и привязчивого, того, кто постоянно «цапается» с окружающими. Любопытно, что в казанских говорах однокоренное прозвище Цапа закрепилось именно за взяточниками — людьми, которые «цапали» чужое. Эта региональная деталь показывает, насколько ёмким было слово: от хваткости до жадности — один шаг.

Какая из версий убедительнее? Ответить однозначно сложно. Словообразовательная модель фамилии — суффикс -ов, присоединённый к основе Цаплик, — типична для русских фамилий, образованных от прозвищ. И «птичья», и «глагольная» основы одинаково естественно ложились бы в эту форму. Возможно, фамилия Цапликов неоднородна по происхождению: у разных семей она могла возникнуть независимо и от разных прозвищ. В одном роду пращур был долговязым, как цапля, в другом — хватким и цепким, в третьем — сварливым.

Фамилия Цапликов встречается в основном в центральной России и Поволжье, что косвенно подтверждает связь с казанским диалектным словом «цапа». В документах XVII–XVIII веков подобные прозвища фиксировались у посадских людей и крестьян — то есть фамилия не была аристократической, а выросла из народной гущи. Сегодня носители фамилии живут по всей стране, и каждый из них может выбирать, какая история ему ближе: история про длинноногую птицу, стоящую на страже болота, или история про ловкого человека, умеющего схватить удачу за хвост. А может, обе версии имеют право на жизнь, ведь русский язык любит каламбуры, и прозвище, соединяющее птицу и характер, — вполне в его духе.