Фамилия Целинова звучит так, будто её носитель напрямую связан с землёй, и это ощущение не обманывает. В её основе лежит прозвище Целинный, а то, в свою очередь, происходит от слова «целина» — то есть земли, которую ещё никогда не касался плуг. Прямой смысл: предок был крестьянином-землепашцем, который брался за «обойдённые сохой» участки, поднимал их, превращая дикую степь в пашню.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: суффикс -ов- присоединялся к прозвищу отца, чтобы обозначить его сына или дочь. Целинов — это буквально «сын Целинного», а форма Целинова — женская ветвь той же фамилии. Такая схема типична для русских фамилий, оформившихся в XV–XVII веках, когда прозвища, данные за характер или род занятий, закреплялись за потомками.

Интересно, что в отличие от фамилий, образованных от имён или ремёсел, прозвище Целинный могло иметь не только «профессиональный» оттенок. В говорах слово «целинный» иногда употребляли иносказательно — о человеке, который осваивает что-то новое, идёт непроторённым путём, или, напротив, о простом, «непаханом» уме. Однако для крестьянской среды, где земля была главной ценностью, первый вариант — связь с обработкой новых участков — выглядит убедительнее.

Встречается фамилия преимущественно в южнорусских регионах и в Поволжье, где степные просторы долго оставались нераспаханными. Там, где целины было много, прозвище и возникло естественным образом. В северных областях, где земледелие веками велось на одних и тех же подсеках, такое прозвище прижилось бы хуже — не было бы почвы для него в прямом смысле слова.

Стоит оговориться: массовое освоение целины в XX веке, когда слово зазвучало на всю страну, к фамилии отношения не имеет. Она старше этой кампании на несколько столетий и возникла задолго до того, как целину начали поднимать тракторами. Так что в родословной Целиновых искать следы советских совхозов не стоит — их корни уходят в ту эпоху, когда землю осваивали сохой и лошадиной тягой.

Прозвище Целинный могло также закрепиться за человеком, который владел наделом на отшибе, вдали от основной деревни, или за переселенцем, первым обосновавшимся на новом месте. В любом случае, фамилия сохранила память о труде, который в старину считался тяжёлым, но почётным, — о превращении дикой земли в хлебную ниву.