Фамилия Цепуков — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с конкретным ремеслом. Разбирать её проще всего с суффикса: -ов указывает на принадлежность, то есть «сын Цепука». А вот «Цепук» — это не имя, а прозвище, образованное от слова «цеп». Цеп — ручное орудие для молотьбы: две палки, соединённые ремнём, которым били по снопам, выбивая зерно. Соответственно, Цепуком в крестьянской среде могли прозвать молотильщика — работника, который цепами обмолачивал хлеб. Это тяжёлый, ритмичный труд, и прозвище могло закрепиться за человеком, который выполнял эту работу особенно ловко или постоянно.

Словообразовательная модель простая: основа «цеп» + уменьшительный суффикс -ук (характерный для украинских и южнорусских говоров, где он придаёт значение «маленький, молодой» или просто «носитель признака»). То есть Цепук — это не «маленький цеп», а скорее «человек, работающий цепом». Вариант с суффиксом -ук говорит о том, что фамилия сформировалась на территории, где такие формы были типичны: это юг России, Украина, Белоруссия. В северных и центральных областях чаще встречались бы фамилии вроде Цепов или Цепкин.

В ономастике есть и альтернативная, но менее убедительная версия: связь с диалектным глаголом «цепукать» — стучать, цокать. В этом случае прозвище могло относиться к человеку с характерной походкой или речью. Однако связь с сельскохозяйственным орудием выглядит естественнее: молотьба была делом повседневным, и прозвища по орудиям труда (Молотков, Топоров, Лопатины) встречаются гораздо чаще, чем звукоподражательные.

Фамилия не является дворянской или купеческой — её корни однозначно крестьянские. В дореволюционных переписях Цепуковы встречаются в основном в южных губерниях, особенно в Области Войска Донского и на Кубани, где осевшие казаки и крестьяне сохраняли в фамилиях указание на свой прежний род занятий. География подтверждает ремесленную версию: в степных зерновых районах молотьба была главным этапом уборки урожая, и прозвище Цепук было там понятным и уместным.

В написании фамилия устойчива: единственное возможное искажение — замена «е» на «ё» (Цёпуков), но в документах почти всегда фиксируется через «е». Ударение, скорее всего, падает на второй слог: Цепуко́в, хотя в устной речи возможны варианты, особенно в диалектах, где перетягивают ударение на суффикс.