Прозвище Цуран, от которого пошла фамилия Цуранов, скорее всего, происходит от украинского глагола «цуратися», то есть «чуждаться», «избегать». Вряд ли мы ошибёмся, если предположим, что так в старину называли человека нелюдимого, сторонящегося соседей, либо того, кто жил особняком, на отшибе. Такой одинокий или робкий человек словно сам отгораживался от общины, и это его качество закреплялось за ним в виде устойчивого прозвища.

Фамилия образована по стандартной для русских фамилий модели: к основе Цуран добавили притяжательный суффикс -ов, который отвечал на вопрос «чей?». Буквальное значение — «сын Цурана», «потомок того самого нелюдимого». Подобная схема встречается повсеместно, однако сама основа редкая, что делает фамилию заметной на фоне более частотных образований от имён или профессий.

Любопытно, что в украинском языке слово «цуратися» имеет и второй оттенок — «остерегаться», «опасаться». Возможно, прозвище отражало не столько характер, сколько судьбу человека: например, того, кто пережил нападение или разорение и после этого сторонился чужих людей. Впрочем, версия с боязливостью выглядит проще и правдоподобнее.

Географически фамилия должна была зародиться на землях, где украинское влияние смешивалось с русским, — вероятно, в южнорусских губерниях или на территории современной Украины, а затем распространиться вместе с переселенцами. Точных данных о сословной принадлежности первых носителей нет: прозвищные фамилии такого типа встречались и среди крестьян, и среди казаков, и среди мещан. Сам по себе суффикс -ов не указывает на знатность рода, лишь на отчество-«наследственность».

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то можно вспомнить Цуран и Цуранов — они практически неотделимы: первая форма закрепилась как «усечённая», вторая — как полная, с русским окончанием. Встречаются и варианты написания через «о» — Цоранов, но они, скорее всего, возникли из-за акающего произношения и не несут отдельного смысла.

Итог прост: фамилия Цуранов — это память о человеке, который в глазах окружающих был «чужим», держался особняком. Потомки, сами того не ведая, пронесли через века память о его осторожности или нелюдимости, превратив прозвище в родовое имя.