Фамилия Верединский — один из тех случаев, когда внешне прозрачная форма таит в себе сюрприз. На первый взгляд, перед нами типичная «географическая» фамилия на -ский, указывающая на выходца из какого-нибудь места с названием Вередино, Вереда или Вередин. Такие фамилии в XIX веке часто давали семинаристам или дворянам по названию поместья. Однако если копнуть глубже, выясняется, что корень здесь может быть не топонимическим, а прозвищным, и тогда перед нами совсем другая история.

Основа фамилии — «вереда». В старых русских говорах это слово означало не только «болячку» или «чирей», но и, в переносном смысле, капризного, привередливого человека, который «вередится» — то есть упрямится, вредничает, делает всё наперекор. Прозвище Вереда давали тому, кто был неуживчив, постоянно выражал недовольство или был болезненным, «с вередами». От такого прозвища и пошла фамилия Вередин — как «сын Вереды», а уже от неё, по модели образования фамилий духовенства и шляхты, возникла форма Верединский. Это типичная цепочка: сначала уличное прозвище, затем простая фамилия на -ин, а потом, при переходе в другое сословие или при учёбе в семинарии, её «облагородили» суффиксом -ский.

Есть и вторая, менее вероятная версия, которую приводят некоторые ономасты: связь с глаголом «вередить» в значении «вредить», «причинять боль». В этом случае фамилия могла закрепиться за знахарем, костоправом или, наоборот, за человеком, который занимался порчей. Но эта гипотеза слабее: прозвища по действию обычно образовывались напрямую (Вредитель), а не через существительное «вереда».

Интересная деталь: фамилия Верединский встречается гораздо реже, чем просто Вередин, и географически тяготеет к западным регионам бывшей Российской империи — к Белоруссии и Смоленщине. Там суффикс -ский был особенно популярен у польской и ополяченной шляхты, а также у православного духовенства. Поэтому не исключено, что предок носителя этой фамилии был либо мелким шляхтичем из имения Вередино (которое могло получить название по первому владельцу — Вереде), либо выпускником духовной семинарии, которому дали «красивую» фамилию по месту рождения или по прозвищу отца. Разобрать это без конкретных архивных записей невозможно, но прозвищная версия с «привередой» выглядит более живой и объясняет, почему фамилия не стала массовой: прозвище давали не каждому.