Фамилия Вертлугов — редкая, и это первое, что бросается в глаза. В отличие от массовых Ивановых или Кузнецовых, она сразу привлекает внимание своей необычной основой. Чтобы понять её происхождение, нужно разобрать слово «вертлуг». В русских говорах так называли подвижный сустав в скелете животных и человека — вертлужную впадину тазобедренного сустава. Но прямее всего прозвище Вертлуг могло относиться к человеку непоседливому, вертлявому, крутящемуся как уж. Фамилия образована по продуктивной модели: основа + патронимический суффикс -ов, то есть Вертлугов буквально означает «сын Вертлуга».

Интересно, что в слове «вертлуг» слышится и другой смысловой оттенок. В некоторых диалектах «вертлюгом» называли не только сустав, но и приспособление — например, вертушку, шарнир, или даже часть мельничного механизма. Отсюда возможна вторая, не менее правдоподобная версия: прозвище могли дать мастеровому, который делал такие детали, или человеку, работавшему с ними. В ономастике это не редкость, когда одно и то же слово порождает и прозвище по характеру, и профессиональное имя.

С географией у фамилии всё скромно. В дореволюционных источниках Вертлуговы почти не встречаются, но по современным данным, основные носители живут на юге России — в Ростовской области и Краснодарском крае, а также в Москве. Это наводит на мысль, что фамилия могла закрепиться в среде донских казаков или крестьян южных губерний, где диалектное слово «вертлуг» было в ходу. В центральных и северных областях России она почти не фиксируется.

Словообразовательная модель здесь проста: суффикс -ов указывает на принадлежность, типичную для русских фамилий, сформировавшихся в XVI–XVII веках. Но сама основа — «вертлуг» — настолько конкретна и диалектна, что фамилию не спутаешь с однокоренными Вертляевыми или Вертуновыми, которые образованы от более общих глагольных корней. Вертлугов стоит особняком, и это делает её ценной для историка языка: она сохранила слово, которое в бытовой речи почти исчезло.