Фамилия Верту — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию без каких-либо суффиксов, в чистой основе. Это так называемая «застывшая форма» глагола или существительного, типичная для украинских, белорусских и южнорусских фамилий, но нехарактерная для великорусской традиции, где почти всегда добавляли -ов, -ев или -ин. Верту могло закрепиться как прозвище за человеком непоседливым, вертлявым или, наоборот, за тем, кто любил «вертеть» делами — ловким дельцом или хитрецом. В говорах «вертун» означало также вид ветряной мельницы, а «верть» — быстрый поворот. Возможно, прозвище дали мельнику или извозчику, чья работа была связана с круговыми движениями.

Вторая версия, менее вероятная, но имеющая право на существование, — происхождение от диалектного глагола «вертеть» в значении «колдовать, знахарить». В этом случае Верту могло быть прозвищем деревенского знахаря, которого побаивались и уважали. Однако прямых документальных подтверждений этой гипотезы нет.

Географически фамилия встречается в основном на западе России и в восточной Беларуси, особенно в Смоленской и Брянской областях. Встречаются единичные носители и на Украине, где бессуффиксные фамилии (вроде Вернигора, Непийвода) гораздо привычнее. В старых ревизских сказках XVIII—XIX веков фамилия Верту не зафиксирована массово, что говорит о её локальном и, вероятно, позднем закреплении — скорее всего, в пореформенный период, когда крестьянам официально присваивали фамилии по уличным прозвищам.

С точки зрения словообразования, Верту — уникальный пример: здесь нет ни отчества, ни суффикса принадлежности. Фамилия как бы «законсервировала» команду или характеристику в чистом виде, что роднит её с такими редкими русскими фамилиями, как Глянь, Держи или Стучи. Если сравнивать с однокоренными — Вертячих, Вертунов, Вертипорох — то Верту оказывается самой краткой и самой загадочной. В ней нет ни намёка на сословие или географию предка, только действие, которое когда-то закрепилось за человеком.