Фамилия Вержева — редкий случай, когда географическая привязка оказывается почти надёжнее, чем этимологическая. Если отбросить гадания, основа почти наверняка французская: от слова «verger» — фруктовый сад, или от «verge» — прут, жезл. Носитель такой фамилии в России XVIII–XIX веков — это не крестьянин с прозвищем, а потомок выходца из Франции, скорее всего, из числа тех, кто оказался в стране после Великой французской революции или наполеоновских войн. Дворяне, офицеры, учителя, гувернёры — вот типичные социальные роли, с которыми французские фамилии входили в русский быт.

Однако женская форма «Вержева» сразу указывает, что перед нами вариант, адаптированный по русской модели: к основе Верже- добавлен суффикс -ев, характерный для фамилий, образованных от слов или имён, оканчивающихся на мягкий согласный или гласный. Мужская форма — Вержев. В такой записи французское «ж» осталось без смягчения, что типично для ранних заимствований: язык не переделывал чужое звучание под «Жержев» или «Верзев», а сохранил оригинал.

Есть и менее вероятная, но возможная версия — от имени Вергилий в его просторечной форме. В русских говорах имя Вергилий могло сокращаться до Верж, Вержа, а суффикс -ев давал фамилию. Но эта гипотеза слаба: имя Вергилий никогда не было массовым в крестьянской среде, и следов такой модели в ономастических справочниках почти нет. Словарь Б. Унбегауна, например, не фиксирует подобных переходов для этого имени.

На практике фамилия Вержева встречается крайне редко, в основном в центральных регионах России и в Москве. Если ваши предки носили её до революции, почти наверняка они были из образованного сословия — мещан, купцов или дворян, имевших дело с французской культурой. Никаких массовых крестьянских корней у этой фамилии нет, что делает её своеобразным маркером: она не про «вержение» или «верёвку», а про конкретный исторический контекст, когда французский язык в России был языком элиты.