Фамилия Вирачев — редкая и с неочевидной на первый взгляд основой. В ней нет привычного отчества от крестильного имени, и это сразу заставляет искать объяснение в прозвищах или местных говорах.

Первое, что бросается в глаза, — суффикс -ев, который указывает на принадлежность: «чей?» — Вирачев, то есть сын или потомок человека по прозвищу Вирач. Основа фамилии — слово «вирач». В северных и сибирских говорах так называли мастера, который вил веревки, канаты или вожжи. «Вирать» (вить, плести) — глагол, от которого и пошло это прозвище. Таким образом, Вирач — это веревочник, канатчик, ремесленник, занятый витьем. Учитывая, что веревки были ходовым товаром в крестьянском хозяйстве и на промыслах (рыболовство, извоз), профессия была востребована.

Вторая, менее вероятная версия связывает фамилию с диалектным словом «вира» — петля, силок (для ловли птиц и зверей). Тогда Вирач — охотник, ставящий силки. Эта гипотеза слабее, потому что «вира» в значении «петля» встречается реже и в основном в западных говорах, тогда как суффикс -ев типичен для центра и севера России. Поэтому ремесленная версия (веревочник) выглядит убедительнее.

Географически фамилия тяготеет к северным регионам — Архангельской, Вологодской областям, а также к Поволжью. Встречаемость низкая, что говорит о локальном происхождении: прозвище не перешло в массовую фамилию, а закрепилось в одном-двух родах. В документах XVII–XVIII веков можно было бы найти крестьянина или посадского человека по прозвищу Вирач, но массовых списков носителей не сохранилось.

Особенность фамилии — в её прозрачной, но неочевидной для современного уха профессиональной основе. В отличие от Кузнецова или Плотникова, Вирачев не говорит о ремесле напрямую: слово «вирач» вышло из обихода. Но именно эта архаичность и делает фамилию ценной для историка быта — она сохранила название почти забытого занятия.