Фамилия Водинихины — один из тех случаев, когда в основе фамилии лежит не мужское, а женское прозвище. В русской традиции фамилии на -ихин (как и на -ин) часто образовывались от имени или прозвища матери или жены: сначала кого-то называли, скажем, Водинихой, а его дети становились Водинихиными. Такой способ образования указывает на то, что родоначальником фамилии могла быть женщина — вдова или хозяйка дома, чьё прозвище закрепилось за всей семьёй.

Само прозвище Водиниха (или Водениха — оба варианта встречаются в старых записях) — это женская форма от мужского именования Водиня или Водиник. А вот откуда взялось это мужское прозвище, лингвисты спорят. В словаре Владимира Даля находим слово «воденик» сразу в нескольких значениях: водяной дух, живущий в омутах; водянистая сыпь на теле; а также огород на заливном, поёмном берегу. Каждое из этих значений могло стать основой для прозвища.

Первая версия: Водиником (или Водеником) могли прозвать человека, который жил у воды — на реке, озере или заливном лугу. Такая привязка к месту жительства была распространённым способом отличать людей в деревне. Вторая версия — прозвище могли дать по внешнему признаку: если у человека была заметная сыпь на коже, её в народе называли «водяничкой», отсюда и «Воденик». Третья, самая древняя версия, связана с обережной магией. На Руси верили, что если назвать ребёнка именем нечистой силы (водяного), то эта сила не тронет его. Так мирское имя Воденик должно было защищать своего носителя от болезней и проделок водяного духа.

Существует и четвёртое предположение: что основа «вод» в прозвище может указывать на профессию человека — например, связанную с проводкой судов, доставкой воды или работой на воде. Однако это менее вероятно, так как профессиональных прозвищ от слова «вод» в русских говорах почти не сохранилось.

Фамилия Водинихины — редкая и локальная. Она почти не встречается за пределами определённых областей, что говорит о её узком, семейном происхождении. Точное место и время её возникновения можно установить только через архивные записи и метрические книги конкретных уездов. Но уже сейчас ясно: эта фамилия хранит память о том, как в русской деревне могли прозвать человека — то ли за жизнь у реки, то ли за родинку на коже, то ли в надежде, что водяной обойдёт его стороной.