Фамилия Ворониа — редкий случай, когда написание почти полностью совпадает со звучанием, но при этом ставит в тупик: окончание -иа для русских фамилий нетипично. Если не знать, что перед нами, можно подумать, что это грузинская или греческая фамилия, но на деле всё проще: Ворониа — это фонетическая или графическая вариация фамилии Воронин, записанная на слух или через диалектное произношение.

В русской ономастике суффикс -ин — один из главных «притяжательных» показателей: он отвечает на вопрос «чей?» и образует фамилии от названий животных, птиц, профессий и личных имён. Ворона — птица, известная не только криком, но и сметливостью в фольклоре. Прозвище Ворона могли дать человеку черноволосому, с большим носом, картавому или просто задумчивому, смотрящему вдаль. Грамотный писарь в XVII–XIX веках записал бы такую фамилию как Воронин. Но на северных территориях, в Поморье и Вятке, где «аканье» и «яканье» были слабее, а письменная фиксация нередко шла «с голоса», могло появиться и Ворониа — как попытка передать безударное окончание [инъ] через «иа». Вероятнее всего, это запись, сделанная малограмотным переписчиком или священником, который механически повторил то, что услышал, не сверяясь с литературной нормой.

Второй, менее вероятный вариант — искусственное изменение фамилии при переезде или в канцелярской ошибке: когда Воронина переписали как Ворониа, потеряв последнюю букву «н» и заменив окончание на более «благозвучное» для уха регистратора. Такое случалось с фамилиями при записи в метрические книги или ревизские сказки на окраинах Российской империи.

Географически фамилия Ворониа встречается точечно — в основном в бывших северных губерниях (Архангельская, Вологодская области) и среди старообрядческих общин, где дольше сохранялись местные говоры. Носители этой фамилии — потомки крестьян или мещан, чьи предки получили прозвище от вороны, а официальная фамилия закрепилась в необычной, почти уникальной форме. Сравнение с однокоренными Ворониным, Вороновым, Воронковым показывает, что Ворониа — тупиковая ветвь в словообразовании: у неё нет суффиксальной модели, она стоит особняком, и именно это делает её ценной для историков языка как свидетельство живой устной традиции письма.