Фамилия Воронский — одна из тех, где за стройной морфологией стоит сразу несколько возможных историй. Она образована с помощью типичного суффикса -ский, который в восточнославянской традиции чаще всего указывает на связь с местом: владельцем поместья или выходцем из села, носившего название Вороново. Таких сёл и деревень в России, Украине и Белоруссии немало, и фамилия могла закрепиться за человеком, который переселился оттуда или принадлежал к местному дворянскому роду.

Но есть и другая, более древняя версия: в основе лежит личное имя Ворон. В дохристианской Руси родители могли назвать сына Вороном, Волком или Соловьём — так они стремились «вписать» ребёнка в природу, передать ему качества тотемного животного. Ворон в народном сознании — птица двойственная: с одной стороны, вещая и мудрая, с другой — в фольклоре её образ нередко сближался с образом вора. Поэтому прозвище Ворон могло достаться человеку хитрому, зоркому или, напротив, нечистому на руку.

От имени Ворон сначала появилось отчество (или прозвище) Воронский, а затем оно закрепилось как фамилия. Суффикс -ский в таком случае работает как «притяжательный»: Воронский буквально означал «сын Ворона» или «человек из рода Ворона». Эта модель встречается реже, чем топонимическая, но для фамилий, восходящих к нецерковным именам, она вполне естественна.

Интересно, что фамилия Воронский не слишком распространена. Она встречается точечно, и это намекает на её локальное происхождение — скорее всего, от конкретного села или одной ветви рода. В отличие от массовых Вороновых или Воронцовых, форма на -ский осталась более «закрытой», сословно окрашенной: в XIX веке такие фамилии чаще носили дворяне, духовенство или выходцы из западных губерний.

Какую из версий считать основной — вопрос без однозначного ответа. Топонимическая выглядит надёжнее с точки зрения словообразования, но личная, через имя Ворон, глубже уходит в народную культуру и объясняет, почему вообще появилось такое прозвище.