Фамилия Войцишина — это пример того, как на русской почве прижилась и адаптировалась иноязычная основа, сохранив при этом редкий словообразовательный суффикс. В основе фамилии лежит мужское личное имя Войцех или Войциш, которое представляет собой западнославянскую (польскую или белорусскую) форму от древнечешского имени Войтех. В переводе это имя означает «утешение войска» или «тот, кто радует воинов».

Ключевая особенность фамилии — суффикс -ин, который в русском языке обычно указывает на принадлежность кому-то или на происхождение от отца. В данном случае Войцишина — это женская форма фамилии, образованная по модели «чей?»: дочь или жена человека по прозвищу или имени Войциша. Мужской вариант этой фамилии — Войцишин, что буквально значит «сын Войциши». Такая модель типична для северных и центральных регионов России, где фамилии на -ин распространены шире, чем на юге. Однако сама основа явно пришла с запада: носители фамилии, скорее всего, имели предков из Беларуси, Украины или Польши, которые переселились в русские земли и получили «обрусевшее» окончание.

Вероятнее всего, первый носитель фамилии (Войциша) получил своё прозвище либо по имени, либо по отцу. В польской традиции имя Войцех было очень популярно, особенно в среде католического духовенства и шляхты, но в России оно встречалось редко, поэтому фамилия осталась локальной и малочисленной. Сословная принадлежность предков неясна: это могли быть как крестьяне, взявшие фамилию по отцу, так и мелкие служилые люди или мещане. Географически фамилия тяготеет к западным областям России, а также к Беларуси, где встречается вариант Войцишин без адаптации.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Войцишина стоит особняком от более частых Войцеховских или Войтовичей. Здесь мы видим не типичный польский суффикс -ский, указывающий на дворянское происхождение, а простой русский -ин, что говорит о демократичном, бытовом пути возникновения. Таким образом, фамилия Войцишина — это «русский паспорт» для западнославянского имени, закреплённый за конкретной семьёй, скорее всего, в XVI–XVIII веках, во время активных миграций между Речью Посполитой и Московским государством.