Фамилия Закусыло — яркий пример того, как прозвище, данное за привычку или манеру поведения, намертво приросло к роду. В её основе лежит глагол «закусывать», и сразу напрашивается версия о связи с едой. Однако здесь интереснее не «что», а «как». Скорее всего, Закусыло — это прозвище человека, который любил плотно перекусывать, возможно, в неурочное время, или же того, кто делал это с особым смаком, шумно, оставляя впечатление. В отличие от фамилий, образованных от названий блюд (например, Пирогов, Калачников), эта указывает на процесс, на действие, что встречается реже.

Словообразовательная модель фамилии — украинская или южнорусская. Суффикс -ыл- (в безударной позиции часто переходящий в -ыло) характерен для прозвищ, образованных от глаголов: Гуляйло, Думайло, Крутило. Такие прозвища давали не по профессии, а по яркой черте нрава. Форма «Закусыло» — это буквально «тот, кто закусывает». В украинском языке, где глагольные основы легко переходят в существительные, подобные фамилии особенно распространены на Левобережье и в Слобожанщине. Можно предположить, что предки носителя фамилии были выходцами из этих регионов.

Версия о связи с закуской как с алкогольной традицией («закусывать водку») правдоподобна, но не единственная. Слово «закуска» в значении лёгкой еды к спиртному закрепилось в языке сравнительно поздно, в XVIII–XIX веках. Прозвище же могло возникнуть и раньше, в бытовом контексте: закусить — значит слегка поесть, перехватить на ходу. Поэтому предок мог быть не пьяницей, а просто человеком, который любил часто перехватывать еду, работая в поле или на постоялом дворе.

Встречается и более редкая гипотеза: прозвище могло относиться к кузнецу или столяру, который «закусывал» металл или дерево — то есть делал закуску, насечку для лучшего сцепления деталей. Но эта версия менее вероятна, так как профессиональных прозвищ с таким корнем в исторических документах почти не зафиксировано. Основной, бытовой вариант остаётся самым надёжным.

Фамилия Закусыло — нечастая. Она не попала в списки дворянских родов, не встречается в массовых переписях центральных губерний. Её редкость и прозрачная, но не банальная основа делают её ценным свидетельством народной словесности: за ней стоит не ремесло и не крестильное имя, а живая, меткая характеристика человека, которую запомнили соседи и передали потомкам.