Фамилия Землянушин — яркий пример того, как за привычным звучанием может скрываться сразу несколько историй. Её основа — прозвище или мирское имя Землянуша, а суффикс -ин указывает на принадлежность: «сын Землянуши» или «из семьи Землянуши». Такая модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ, оканчивающихся на -а.

Самая конкретная версия связывает прозвище с диалектным словом «землянуха» — так в архангельских говорах называли брюкву. Значит, Землянушей могли прозвать либо любителя брюквенной похлебки, либо огородника, который выращивал этот неприхотливый корнеплод на продажу. Это объяснение опирается на реальный диалектный материал и бытовую логику, поэтому выглядит наиболее правдоподобным.

Но есть и другая, более архаичная возможность. До крещения Руси и долгое время после него у славян были распространены мирские имена, образованные от названий растений. Давая ребенку имя Землянуша, родители верили, что природа примет его как своего и наделит теми же качествами, что и само растение — выносливостью, неприхотливостью, плодовитостью. В этом случае имя не было прозвищем, а выполняло обережную функцию.

Третья версия отталкивается от созвучия со словами «земляник» (землекоп) и «землянка». Если принять эту гипотезу, то прозвище Землянуша могло указывать на род занятий предка — строительство жилищ, рытье колодцев или работу в шахтах. Либо на условия жизни — например, на то, что семья жила в землянке. Эта версия менее конкретна, чем «брюквенная», но её нельзя полностью исключить, поскольку в русских говорах слова с корнем «земл-» часто имели множество значений, связанных с землей и трудом на ней.

Фамилия Землянушин закрепилась в форме притяжательного прилагательного: сын Землянуши стал Землянушиным. Со временем прозвище забылось, а фамилия осталась, сохранив память о каком-то из этих корней — о брюкве на архангельском огороде, о древнем мирском имени или о тяжелой работе землекопа.