Фамилия Жульё стоит особняком в русском ономастиконе. Её бросающееся в глаза значение — «жулики», «мошенники» — заставляет усомниться, что перед нами обычная наследственная фамилия. Скорее всего, это не фамилия в привычном понимании, а прозвище или коллективное имя, закрепившееся за родом. В русской традиции фамилии на -ё (Панько, Грицко, Дурнё) часто образовывались от личных имён или прозвищ, где суффикс -j- (на письме — -ьё) имел собирательное или уничижительное значение. Однако «Жульё» — единственная известная фамилия с такой основой, что делает её аномальной.

Прямая связь со словом «жульё» (собирательное от «жулик») очевидна. Но откуда взялось само слово «жулик»? По одной из версий, в воровском арго XIX века так называли мелких карманников, а корень восходит к глаголу «жулить» — «резать, отрезать» (отсюда и «жульё» как «срезанные кошельки»). Другая, менее популярная гипотеза связывает слово с тюркским «джюль» — «плут». Если фамилия действительно возникла от прозвища, её мог получить не мошенник, а человек, который ловко выкручивался из ситуаций, или тот, кого так дразнили за хитрость. Но более вероятно, что перед нами искусственное образование: например, в советское время так могли записать беглеца, не пожелавшего называть настоящую фамилию, или сироту из детдома, которому дали «говорящую» фамилию по поведению.

Встречаемость фамилии крайне низкая. В современных телефонных справочниках и базах данных она практически отсутствует — единичные случаи зафиксированы в Сибири и на Урале, что косвенно подтверждает версию о позднем, «канцелярском» происхождении. Фамилия Жульё не имеет вариантов через -ов или -ин, что тоже нетипично для русских фамилий: обычно прозвище обрастало суффиксом принадлежности («Жулёв» — сын Жуля). Отсутствие такого суффикса указывает на то, что форма застыла в исходном виде, возможно, как уличное прозвище, которое так и не прошло стандартную паспортную обработку.

Таким образом, носитель фамилии Жульё столкнулся с редчайшим случаем, когда фамилия — это не отчество и не указание на профессию, а прямое, почти издевательское прозвище. Вряд ли предки были профессиональными ворами: скорее, так закрепилось насмешливое или самоироничное имя, данное за характер или случайный поступок. Или же это результат бюрократического творчества, когда чиновник, устав от безымянных бродяг, вписал в документ первое пришедшее на ум слово.