Фамилия Жураховский — пример того, как прозвище, родившееся в бытовой среде, со временем обрастает географическим и социальным контекстом. В её основе лежит прозвище Журах, и тут возможны два объяснения.

Первое и самое прямое: Журах связан с глаголом «журить» — бранить, выговаривать. Так могли прозвать человека ворчливого, строгого, склонного читать нотации. Прозвище давалось не столько за злость, сколько за привычку осуждать чужие поступки вслух.

Вторая версия ведёт к слову «жур» — так в некоторых русских говорах называли овсяный кисель. В этом случае прозвище Журах мог получить либо любитель этого напитка, либо мастер, у которого кисель выходил особенно вкусным. Версия менее распространённая, но лингвистически допустимая: суффикс -ах в прозвищах нередко указывает на носителя признака или склонность к чему-то.

Фамилия образована по продуктивной модели: прозвище + суффикс -ский, типичный для польской, украинской и белорусской ономастики. В России фамилии на -ский чаще встречались у дворянства и духовенства, но Жураховские, судя по характеру основы, скорее всего, не принадлежали к высшим сословиям: прозвище Журах слишком бытовое, чтобы быть книжным или искусственным. Вероятно, род осел на территории современной Украины или Белоруссии, где суффикс -ский присоединяли к самым разным основам, оформляя фамилию по местной традиции.

Сравните с однокоренными: Журавлёв идёт от птицы, Журавский — от того же корня, но уже через польско-украинскую модель. Жураховский стоит особняком: его корень не птичий, а либо «бранительный», либо «кисельный». Такая неоднозначность как раз и делает фамилию ценной для этимолога — за ней не стоит очевидный образ, приходится разбираться в диалектах и бытовых реалиях.

О сословной принадлежности носителей фамилии в прошлом говорить сложно: в реестрах шляхты и казацкой старшины Жураховские не прослеживаются как массовое явление. Скорее всего, это фамилия крестьянская или мещанская, закрепившаяся за одной семьёй и распространившаяся по региону.