Фамилия Журеев — редкий пример того, как одна основа может дать сразу несколько противоположных по смыслу толкований. В её основе лежит прозвище Журей, а суффикс -ев указывает на типичную восточнославянскую модель образования: «чей?» — «Журеев», то есть сын или потомок Журея.

Самая прямая версия связывает прозвище с украинским глаголом «журити» — «грустить, горевать, беспокоиться». Тогда Журей — человек, склонный к печали или тревоге. Но ономастика знает случаи, когда прозвище давали «от противного»: грустного человека могли в насмешку назвать Весельчаком, а беспокойного — Журеем. Поэтому не исключено, что прозвище получил как раз неунывающий балагур или непоседа — по контрасту с прямым значением глагола.

Есть и третья, бытовая версия. В некоторых говорах «жура» или «журей» называли овсяный кисель — простую, почти единственную еду бедняков. Отсюда прозвище могло закрепиться за человеком небогатым, чей стол был скуден. А глагол «журить» в значении «бранить, поучать» даёт ещё один возможный портрет: суровый наставник, любящий читать нотации.

Таким образом, предки носителей фамилии Журеев могли быть и грустными, и весёлыми, и бедными, и строгими — в зависимости от того, какое именно значение слова «журей» бытовало в их местности. Фамилия встречается редко, и её география пока не даёт однозначного ответа, какой из вариантов был основным.