Фамилия Журо — редкий пример, где за короткой формой скрывается целый веер возможных значений. В отличие от большинства русских фамилий на -ов или -ин, эта фамилия сохранила исходное прозвище почти без изменений: Журо — это не притяжательное прилагательное, а застывшая украинская или белорусская форма прозвища, где конечное -о характерно для западнорусских говоров.

В основе фамилии лежит украинское слово «жур» — «печаль». По этой версии, прозвище Журо мог получить человек мрачного, скорбного нрава. Однако в народной традиции такие «отрицательные» имена давали не столько по реальному характеру, сколько как оберег: надеясь, что мальчик вырастет здоровым и жизнерадостным, его нарекали «печальным», чтобы обмануть злые силы.

Другая версия отсылает к прямому, бытовому значению того же корня. В украинском языке «жур» — это овсяный кисель, который в неурожайные годы был едой бедняков. Прозвище Журо могло закрепиться за человеком, чей рацион состоял из этой простой пищи, то есть за крестьянином, живущим впроголодь. Переносное значение того же слова — «вялый», «бессильный» — тоже могло дать прозвище, но здесь оно уже перекликается с первой версией: печаль и упадок сил в народном сознании шли рука об руку.

Словообразовательная модель фамилии проста: основа жур- плюс окончание -о, типичное для украинских и белорусских прозвищ (ср. Лихо, Добро, Тяжко). Такие фамилии редко переходили в форму на -ов, так что Журо — один из немногих случаев, когда прозвище дошло до нас почти в исходном виде, без суффикса патронимии. Географически фамилия тяготеет к западным областям Украины и югу Беларуси, где слово «жур» бытовало в обоих значениях.

Спорных версий здесь немного: попытка вывести фамилию из личного имени Георгий (через диалектное Жура) маловероятна, поскольку фонетический переход «Георгий» → «Жура» не подтверждается ни одним диалектным рядом. Поэтому основными остаются две «кисельные» гипотезы — печаль и овсяный кисель, которые, по сути, описывают разные стороны одной социальной реальности: бедность и связанную с ней тоску.