Фамилия Альперины — один из ярких примеров еврейских фамилий, корни которого уходят в эпоху Хазарского каганата. В основе фамилии лежит прозвище Альпер, которое, по одной из версий, на хазарском наречии означало «храбрый рыцарь». В VII–X веках такое прозвище давали отличившимся воинам, и оно могло закрепиться как личное имя. После разрушения каганата ханом Батыем потомки еврейско-хазарских племён двинулись на запад и осели в Польше, Венгрии, Богемии, Австрии, Румынии и на Украине. Именно там прозвище Альпер обросло типичным еврейским фамильным суффиксом -ин, который в данном случае указывает на принадлежность (буквально: «сын или потомок Альпера»).

Обратите внимание на словообразовательную модель: в еврейской ономастике фамилии на -ин (как и на -ов) часто образовывались от личных имён или прозвищ отца. Здесь основа — Альпер — не имеет славянских корней, что сразу выделяет фамилию среди русских фамилий на -ин. Встречаются также варианты написания Альперин и Альперины (последнее — форма множественного числа, характерная для обозначения рода в целом).

Хотя версия о хазарском происхождении наиболее популярна, стоит упомянуть и альтернативную: некоторые исследователи связывают фамилию с немецким городом Альп (Alp) или с идишским словом «альпер» (сравните с немецким «Alp» — горное пастбище). Однако в этом случае фамилия скорее означала бы «житель Альп», что менее вероятно, учитывая распространение фамилии именно в восточноевропейских еврейских общинах.

Любопытно, что фамилия Альперин стоит в одном ряду с другими необычными еврейскими фамилиями, которые часто образовывались от названий животных, растений или абстрактных понятий, — например, Вейценбаум («пшеничное дерево»), Левенфиш («рыба-лев») или Цигенбаум («козье дерево»). Такие фамилии — не просто прозвища, а целый пласт европейской письменности и культуры, где каждое имя несёт след истории и языка предков.

Точное место и время возникновения фамилии Альперины окончательно не установлены — процесс формирования фамилий у евреев Восточной Европы был долгим и завершился лишь в XVIII–XIX веках. Для полной ясности нужны генеалогические исследования конкретной ветви рода.