Фамилия Аполлонов — одна из тех, что напрямую отсылает к античной мифологии. Её основа — имя древнегреческого бога Аполлона, покровителя искусств, целителя и прорицателя. Вопреки возможному предположению, что фамилия могла возникнуть в среде духовенства (по традиции давать семинаристам «благозвучные» фамилии по именам святых или мифологических персонажей), здесь ситуация сложнее. Прямых свидетельств о массовом бытовании фамилии среди священнослужителей нет; скорее, это редкая «кабинетная» фамилия, образованная от имени языческого божества уже в XIX веке.

Обратите внимание на словообразовательную модель. Фамилия образована с помощью патронимического суффикса -ов, который в русском языке обычно присоединяется к основам мужского рода. Но здесь основа — имя собственное «Аполлон», и суффикс работает стандартно: «чей? — Аполлонов», то есть «сын Аполлона» или «человек, названный в честь Аполлона». Интересно, что по той же логике, но с другими суффиксами, возникли фамилии от других античных имён: Аполлоний (с суффиксом -ий) или Аполлонский (с топонимическим суффиксом).

Самый известный носитель фамилии — украинский композитор Иван Иванович Аполлонов (1868–1915). Его творчество связано с хоровой музыкой и обработками народных песен, что косвенно подтверждает: фамилия встречалась не только в столичной интеллигенции, но и в провинциальной музыкальной среде. Других громких имён среди Аполлоновых история не сохранила — фамилия осталась малочисленной и не разошлась широко по стране.

Встречаются варианты написания с удвоенной «л» (Аполлонов) и с одной (Аполонов). Первый вариант этимологически верен, так как восходит к греческому Ἀπόλλων. Второй — результат упрощения в бытовой письменной речи, когда двойные согласные «съедались» из-за неграмотности или невнимательности писарей. В современных справочниках нормативной считается форма с двумя «л».

По сути, фамилия Аполлонов — это не столько указание на род занятий или прозвище предка, сколько интеллектуальный конструкт: её давали не за ремесло, а за книжное происхождение. В крестьянской среде она почти не встречалась, а если и появлялась, то, скорее всего, как случайная запись в метрике, данная священником «по красоте звучания».