Фамилия Барабины (в документах чаще встречается форма Барабин) — один из тех случаев, где за простым на первый взгляд звучанием скрывается неочевидная история. Разбирать её стоит не с корня «барабан», как можно было бы подумать, а с прозвища Бараба. Именно оно, по наиболее убедительной версии, легло в основу фамилии.

Прозвище Бараба — из числа «профессиональных» именований, которые давали по роду занятий. Если отталкиваться от южнорусских говоров, где слово «бараба» или «барабаня» могло означать «картофель», то прозвище получал человек, связанный с выращиванием или продажей этой культуры. Вторая половина XVIII века — время, когда картофель в России только начинал свой путь к крестьянскому столу. Указ Сената 1765 года и массовая рассылка семенного картофеля по губерниям сделали это занятие заметным, а человека, который им промышлял, — узнаваемым. Так Барабой могли прозвать и огородника, и торговца, и того, кто просто первым в деревне завёл «земляные яблоки».

Суффикс -ин в фамилии Барабин указывает на типичную восточнославянскую модель образования от основы на -а: чей? — Барабин, то есть сын или потомок Барабы. Такая модель была распространена в северных и центральных областях России, что даёт примерную географическую привязку, хотя фамилия встречается и за Уралом. Связь с Барабинской степью или городом Барабинском — вторична и возникла уже позже, когда фамилия распространилась по Сибири.

Есть и другая, менее очевидная версия: некоторые исследователи возводят Барабу к тюркскому слову «бараба» — «есть, кушать» (отсюда же «барабулька» в значении «мелкая рыбёшка»). В этом случае прозвище могло закрепиться за любителем поесть или за человеком с характерной манерой речи. Однако версия с «картофельным» ремеслом выглядит правдоподобнее: она объясняет и время появления прозвища, и его бытовую конкретику.

Точное место и дату оформления фамилии Барабин назвать сложно — как и в случае с большинством крестьянских фамилий, она закреплялась постепенно, в разных губерниях в разное время. Но одно можно сказать уверенно: перед нами не случайное прозвище, а именование, крепко привязанное к хозяйственному укладу своей эпохи.