Фамилия Баранкин — одна из тех, где прозвище отца или его занятие оказывается важнее, чем имя при крещении. В основе лежит слово «баран» — не столько животное в прямом смысле, сколько народная характеристика человека. В старину бараном называли упрямца, человека, который стоит на своём, иногда — простоватого, но чаще — крепкого и своенравного. В некоторых говорах «баран» означал ещё и таран, стенобитное орудие, так что прозвище могло относиться к человеку напористому, «пробивному».

Фамилия образована по стандартной восточнославянской модели: к основе «Баран» добавился суффикс -к- (уменьшительный или принадлежностный), а затем — -ин. Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — «баранкин», то есть сын, потомок человека по прозвищу Баранка. Однако здесь есть тонкость. Форма «Баранкин» могла возникнуть и напрямую от прозвища Баранка — человека маленького роста, круглого, юркого, или того, кто торговал баранками. Версия с прозвищем Баранка даже правдоподобнее: суффикс -ин в этом случае не вызывает сомнений, а вот цепочка «Баран → Баранок → Баранкин» менее естественна для русского языка, чем для украинского или белорусского.

Географически фамилия рассеяна по всей России, но заметна концентрация в северных и центральных областях — Вологодской, Костромской, Нижегородской. В этих краях слово «баран» в значении «упрямец» было особенно ходовым. Встречается и вариант Баранков — он чаще фиксируется на юге, где суффикс -ов вытесняет -ин.

В ономастике фамилию обычно связывают с некалендарным прозвищем, а не с церковным именем. Баранами на Руси называли и овцеводов, но для обозначения профессии чаще использовали слово «овчинник» или «шерстобит», так что ремесленная версия для Баранкина — вторична. Есть ещё любопытный момент: в некоторых регионах «баранкой» называли не только бублик, но и особую форму подковы или кольца — прозвище мог получить кузнец, делавший такие подковы. Но это уже гипотеза, документально не подтверждённая.

Среди носителей фамилии нет громких исторических фигур, что типично для фамилий, образованных от бытовых прозвищ: она осталась в народной среде, не перейдя в дворянские роды. Зато фамилия хорошо знакома по детской литературе — повесть Валерия Медведева «Баранкин, будь человеком!» сделала её нарицательной, хотя писатель вряд ли задумывался об этимологии.