Фамилия Басаргин — классический пример русского родового имени, образованного от личного прозвища. В основе лежит слово «басарга», и тут сразу интересная особенность: в разных регионах это прозвище имело прямо противоположные значения. Во Владимирской губернии басаргой называли человека проворного и ловкого, даже если внешность обманчива («Он не гляди что хромой, а работать басарга»). В нижегородских же говорах слово имело уничижительный оттенок — так могли сказать о глуповатом или несерьёзном человеке. Помимо человеческих качеств, у слова было и третье значение: «трава, непригодная на корм», что могло стать прозвищем для нерадивого хозяина или работника.

Точных сведений о том, в каком из значений прозвище закрепилось за конкретным родом, нет. Ономастика допускает обе бытовые версии, но исторические записи дают более определённую картину географии фамилии. В документах XVI–XVII веков Басаргины фигурируют как вотчинники в Переяславле и Владимире. Самый ранний известный носитель прозвища — Тихон Басарга, старец Чудова монастыря, упомянутый в 1520 году в Переяславле. А уже в 1543 году записаны Василий и Семен Дмитриевичи Басаргины, владевшие землёй. Это указывает на то, что фамилия сложилась не позднее первой половины XVI века в среде служилых людей и землевладельцев центральной России.

Модель образования проста: к основе «Басарг-» добавили типичный русский суффикс принадлежности «-ин», означающий «чей?» — то есть «сын Басарги». Такая модель характерна для фамилий, образованных от прозвищ и имён, оканчивающихся на -а, -я. Именно суффикс -ин, а не -ов, подтверждает, что исходное прозвище звучало как Басарга, а не Басарг.

Таким образом, фамилия Басаргин — это не просто родовое имя, а отражение диалектного разнообразия русского языка XVI века. Она одновременно могла означать и хвалу расторопности, и насмешку над простоватостью, но для историков ценна именно ранней документальной фиксацией, позволяющей проследить, как прозвище местного жителя превратилось в фамилию потомственных вотчинников.