Фамилия Байрамкуловы (в мужском роде — Байрамкулов) образована от составного тюркского имени Байрамкул. Первая часть, «байрам», означает «праздник», вторая, «кул», переводится как «раб божий», «слуга». В целом имя означало «раб божий, родившийся в день праздника» — так нарекали мальчиков, появившихся на свет в дни мусульманских торжеств, чаще всего Курбан-байрама.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к основе Байрамкул- добавлен русский патронимический суффикс -ов, указывающий на принадлежность к роду. Фамилии такого типа — с двусоставной тюркской основой и славянским окончанием — массово появлялись у татарских и башкирских родов после вхождения их территорий в состав Российского государства, в XV–XVII веках.

В отличие от многих восточных фамилий, которые восходят к прозвищам или названиям ремёсел, Байрамкуловы имеют чисто именное, «календарное» происхождение. Это сближает их с русскими фамилиями вроде Рождественский или Успенский, но с той разницей, что праздничный цикл здесь мусульманский.

Носители фамилии — потомки служилых татар или башкир, которые нередко попадали в дворянское сословие. Российская история знает немало примеров, когда выходцы из ордынской знати или поволжских родов получали поместья и записывались в родословные книги. Однако утверждать, что все Байрамкуловы — дворяне, нельзя: фамилия бытовала и среди крестьян, и среди казачества, особенно в Оренбургской и Уфимской губерниях.

Географически фамилия привязана к Северному Кавказу и Поволжью. У карачаевцев и балкарцев, например, распространена форма Байрамкуловы с ударением на второй слог — это говорит о том, что имя адаптировалось в разных тюркских языках с местными фонетическими особенностями. Встречаются варианты написания через «а» (Байрамкул) и через «о» (Байрамкулов), что связано с диалектным произношением и правилами русской орфографии при записи фамилий в метриках.

Фамилия не утратила связи с исходным именем: вплоть до начала XX века у тюркских народов бытовало личное имя Байрамкул, от которого фамилия и образована. Это редкий случай, когда антропоним не превратился в абстрактный родовой знак, а сохранил прямую отсылку к обстоятельствам рождения родоначальника.