Фамилия Бегленов — редкий случай, когда корень слова почти наверняка указывает на конкретное занятие предка, но точное значение ускользает из-за диалектной путаницы. Основа «беглен» или «беглян» в русских говорах имела два основных значения, и оба связаны с движением, но совершенно по-разному.

Первая и самая очевидная версия — от слова «беглый», то есть беглец, бежавший человек. В этом случае фамилия образована по модели, типичной для прозвищ: «беглен» (беглый) плюс типичный русский суффикс принадлежности -ов. Такое прозвище могли дать либо крестьянину, сбежавшему от помещика и осевшему на новом месте, либо человеку, который в молодости «гулял на стороне», уходил из дома. В пользу этой версии говорит то, что фамилии на «бегл-» (Беглов, Бегляков) фиксируются в документах XVI–XVII веков, особенно в южных и поволжских регионах, куда активно бежали крестьяне.

Вторая, менее очевидная, но лингвистически более интересная версия — связь с диалектным словом «беглень» или «бегленок». В некоторых северных и сибирских говорах так называли бродягу, странника, а иногда даже... конокрада (от глагола «бегать» в смысле «воровать скот»). Если предок носил прозвище Беглен, он мог быть не просто беглым, а человеком, промышлявшим разбоем или перегоном краденых лошадей. Прямых этимологических словарей, подтверждающих эту версию для фамилии Бегленов, нет, но в ономастике известны случаи, когда «безобидные» на слух прозвища оказываются профессиональными кличками воровских сообществ.

Фамилия явно русская по словообразованию (суффикс -ов указывает на отчество или принадлежность), но географически редкая. В современных базах данных Бегленовы встречаются точечно, преимущественно в Оренбургской области и на Северном Кавказе — как раз в тех краях, куда в XVIII–XIX веках ссылали или куда уходили беглые. Споров между версиями почти нет: первая, «беглый», правдоподобнее, потому что объясняет и прозвище, и судьбу носителя. Вторая версия — скорее гипотеза для тех, кто хочет увидеть в фамилии не драму побега, а рискованное ремесло.