Фамилия Берева — редкий случай, когда географическая привязка оказывается едва ли не важнее этимологии. Она почти наверняка несёт ударение на первом слоге — Берева, а не Берева́, и это ключ к разгадке.

Словообразовательная модель здесь необычна для русских фамилий. Суффикс -ев в сочетании с основой на -а — это либо русифицированная форма фамилии из языков Кавказа, либо, что вероятнее, адаптация фамилии, возникшей на стыке славянских и финно-угорских традиций русского Севера. В чисто русской модели отчество от женского прозвища Берева (например, от диалектного *берева — «беременная») маловероятно: такие прозвища редко становились основой для фамилий, а если и становились, то обычно с другим суффиксом.

Самая правдоподобная версия — топонимическое происхождение. На карте России есть несколько мелких рек и ручьёв с названием Берева, особенно в бассейне Оки и в бывших новгородских землях. Фамилия могла закрепиться за выходцем из такого места: «Беревский» со временем усекли до «Берева», либо сразу дали прозвище по реке. В пользу этого говорит и то, что фамилия встречается в документах XVII–XVIII веков именно в северо-западных и центральных уездах.

Вторая, более экзотическая версия — связь с угро-финским корнем perä («задняя часть», «дальний край»). В диалектах коми и карел существует слово bereva* в значении «окраинный», «крайний». Если предки носителя фамилии жили на границе расселения, такое прозвище могло прижиться. Но эта гипотеза требует, чтобы фамилия бытовала в Республике Коми или Карелии, а не в центральной России.

Что касается социального статуса, то Беревы в писцовых книгах XVII века встречаются среди крестьян и посадских людей. Дворянских родов с такой фамилией в гербовниках нет. Так что предки — скорее всего, сельские жители, чья фамилия либо закрепилась за ними по месту жительства, либо была дана по какой-то местной природной особенности.