Фамилия Берляка — один из тех случаев, когда прозвище старше самой фамилии, а его значение уходит корнями в диалектную лексику. В основе лежит слово «берляка», которое в южных и западных русских говорах, а также в украинском и белорусском языках означало «бродяга», «бездомный скиталец», «гуляка». Человек, получивший такое прозвище, вёл неоседлый образ жизни, не имел постоянного крова, мог быть странником или просто человеком с беспокойным нравом.

Обратим внимание на суффикс. Окончание -а здесь не родовое, а часть основы: фамилия склоняется как существительное мужского рода (Берляка, Берляки, Берляке). Это типичная модель для прозвищ, которые так и перешли в фамилии без дополнительных суффиксов (как, например, Сорока или Шепель). Встречаются и производные формы — Берляков, Берлякин, но исходная Берляка сохранила архаичную структуру, что говорит о её древности.

Географически фамилия привязана к западнорусским и украинским землям. В ревизских сказках и метрических книгах XIX века Берляки чаще всего фиксируются на территории Черниговской, Киевской, Полтавской губерний, а также в южных уездах Курской и Воронежской. Прозвище могло закрепиться за конкретным человеком, который однажды прошёл через село, или за семьёй, чей предок был известен как «берляка» — не в осуждение, а как отличительная черта.

Версия о связи с тюркским «бирляк» (объединение, совместный) маловероятна: фонетически и семантически она не подкрепляется ни одним из надёжных ономастических источников. Словарь Б. Унбегауна и работы В. Никонова указывают именно на славянскую диалектную основу.

Таким образом, фамилия Берляка — редкий пример, когда прозвище по роду занятий или образу жизни стало наследственным именем без изменений. Она не указывает на дворянское происхождение или принадлежность к цеху, а скорее говорит о социальной мобильности предка: бродяга, оторвавшийся от общины, мог осесть и дать начало роду, который спустя поколения уже не помнил о кочевом прошлом.