Фамилия Берзин — один из самых ярких примеров того, как латышская фамилия прижилась в русской среде, изменив окончание. Исходная форма — Берзиньш (латыш. Bērziņš), что по-русски часто записывали как Берзин, отбрасывая суффикс принадлежности -иныш. В основе лежит латышское слово bērzs («берёза»), а точнее — bērzaine («березняк»). Так что предки носителя фамилии, скорее всего, жили рядом с берёзовой рощей: прозвище указывало на место, а не на занятие.

Интересно, что фамилия Берзиньш — одна из самых распространённых в Латвии, примерно как Иванов в России. Её русификация произошла в XIX–XX веках, когда латыши активно переселялись в города Российской империи или служили в армии. В документах фамилию часто записывали на русский лад: Берзин, реже — Берзинов или Берзинь. Поэтому, если вы встретите Берзина в русских архивах, почти наверняка его корни уходят в латышскую или, реже, литовскую среду (в литовском есть похожее слово beržas).

Словообразовательная модель здесь необычна для русских фамилий: суффикс -ин в данном случае не патронимический (не «сын Берзы»), а чисто фонетическая замена латышского окончания. Это сразу отличает Берзина от фамилий вроде Берёзкин или Берёзов, где корень славянский. В русской среде фамилия встречается редко и почти всегда указывает на латышское происхождение рода. Сословной привязки нет: Берзиными могли быть и крестьяне, и мещане, и дворяне — в зависимости от того, кто именно из Латвии перебрался в Россию.

Таким образом, главное в фамилии Берзин — её географическая привязка: она прямо говорит о том, что предки жили у берёзовой рощи в Прибалтике. Никакой другой версии происхождения — ни от имени, ни от ремесла — у неё нет, так что это один из самых прозрачных случаев среди русифицированных иноязычных фамилий.