Фамилия Берзина — это русифицированная форма женского рода латышской фамилии Берзиньш. В основе лежит латышское слово bērzaine, то есть «березняк». Скорее всего, предок Берзиных жил рядом с березовой рощей, и прозвище указывало на место жительства основателя рода. Такая топографическая модель образования фамилий — одна из самых древних: человека называли по приметному объекту рядом с домом, и этот признак закреплялся за его потомками.

Суффикс -ин в русском варианте — типичный патронимический или посессивный, отвечающий на вопрос «чей?». В случае с Берзиной он не указывает на отчество, а адаптирует иностранную основу под русскую словообразовательную модель: Берзиньш превратился в Берзина по аналогии с фамилиями вроде Гагарин или Пушкин. Именно поэтому женская форма Берзина неотличима от мужской Берзин: в русской традиции такие фамилии склоняются по-разному, но пишутся одинаково.

У балтославянских народов береза занимала двойственное место в мифологии. С одной стороны, она считалась деревом предков — через неё почитали умерших. С другой — в народных поверьях в ветвях березы обитали русалки, а ведьмы якобы летали на березовых метлах. При этом березовые ветки служили одним из самых распространенных оберегов: их втыкали в ворота, носили с собой, ставили в красный угол. Такая противоречивая символика не редкость для деревьев, связанных с пограничным миром.

Фамилия Берзиньш (и её русифицированные формы) особенно распространена в Латвии и среди латышской диаспоры. В России носители Берзиных чаще всего встречаются в регионах, исторически связанных с Прибалтикой: в Ленинградской, Псковской областях, а также в Сибири, куда латышей переселяли в XIX — начале XX века. Точное время появления конкретной ветви рода Берзиных можно установить только через генеалогические изыскания — архивы метрических книг и ревизских сказок, если они сохранились.