Фамилия Богаченков — наглядный пример того, как в русской ономастике суффикс «работает» наравне с корнем. В ней сразу два суффикса: -енк- и -ов. Первый, -енк-, в украинской и южнорусской традиции означал «маленький», «сын» или «ученик» (сравните с казацкими фамилиями вроде Бондаренко, Шевченко). Второй, -ов, — уже великорусский патронимический суффикс, который переводил украинскую форму в общерусский стандарт. То есть Богаченков — это «внук» или «потомок» человека, которого в своё время звали Богаченко, а того, в свою очередь, — «сыном Богача».

Корень «богач» лежит на поверхности: богатый, зажиточный человек. Но в крестьянской среде это слово не всегда несло однозначно положительный оттенок. Богачом могли назвать не только владельца достатка, но и скопидома, прижимистого хозяина, а иногда — иронично, как прозвище бедняка, мечтавшего о богатстве. Таким образом, основа фамилии — не столько социальный статус, сколько бытовая характеристика, данная человеку окружающими.

Географически фамилия Богаченков тяготеет к югу России и бывшим украинским территориям, которые входили в состав Российской империи. Это зона, где украинская модель на -енко смешивалась с русской патронимической системой, и двойной суффикс становился способом «обрусения» фамилии. Встречается она и в казачьих областях: на Дону, Кубани, в бывшей Области Войска Донского, где прозвища по достатку и хозяйственности были особенно распространены.

Интересно, что в отличие от фамилий с тем же корнем, но с другими суффиксами — Богачёв, Богатиков, Богацкий — форма Богаченков сохраняет след украинского влияния. Если Богачёв — это просто «чей-то сын Богача», то Богаченков — это уже «внук Богача», что делает её более «многослойной» по происхождению.

В дореволюционных документах фамилия встречается в формах Богаченко и Богаченков почти одновременно, что говорит о незавершённом процессе адаптации: один и тот же человек мог в ревизских сказках числиться как Богаченко, а в метрической книге — как Богаченков. Такая двойственность — не ошибка писаря, а живая языковая практика XIX века.