Фамилия Богудлов — редкий пример того, как одно слово может хранить память сразу о двух культурных традициях. С одной стороны, её основа — типично славянская, с корнем, который встречается в польском и русском языках. С другой — сама модель фамилии (на -ов) и её бытование среди еврейского населения делают Богудловых своеобразным памятником европейской ономастики, где скрестились восточнославянские и ашкеназские влияния.

Разбираем словообразовательную цепочку. В основе лежит прозвище Богудло, а оно, скорее всего, восходит к польскому глаголу bogudać. По значению он близок к русскому «боготать» — кружить, ходить вокруг, клокотать. Суффикс -ло в польском языке регулярно образует имена деятеля: человек, который «богудает», то есть суетится, кипит, вспыльчив. Так могли прозвать человека с неспокойным, бурным нравом.

Но есть и вторая, не менее убедительная версия — географическая. В вологодских говорах слово «богот» означает омут, подводную котловину, а в ярославских диалектах «боготом» называют бучало — водоворот под мельничным колесом. Если учесть, что суффикс -л- мог придавать слову предметное значение (нечто, связанное с омутом), то прозвище Богудло могло закрепиться за мельником или за человеком, чей дом стоял у глубокого, опасного водоёма. Такие «профессиональные» именования по месту жительства или роду занятий — обычное дело для славянской антропонимии.

Что касается фамилии в целом, то Богудлов — это типичная патронимическая модель на -ов, означающая «сын Богудла». Такие фамилии широко представлены у восточных, западных и южных славян. Однако в данном случае мы имеем дело с любопытным культурным переносом: фамилия бытовала и среди еврейского населения, для которого славянские прозвища с польскими корнями не редкость (вспомним параллели с фамилиями вроде Вейценбаум или Левенфиш, где основа — немецкое слово, а модель — немецкая). Это лишний раз напоминает, что процесс формирования фамилий был долгим и не всегда привязан к одной местности.

Окончательно говорить о точном времени и месте возникновения фамилии Богудлов можно лишь на основании серьёзных генеалогических изысканий. Но уже сейчас ясно: её носитель может с полным правом гордиться фамилией как ценным источником семейной истории, где в одном слове ужились и славянский диалект, и польский глагол, и, возможно, память о мельнице у речного омута.