Фамилия Бородихины — один из тех редких случаев, когда в основе фамилии лежит не прозвище самого предка-мужчины, а прозвище его жены. Такая модель образования называется «матримониальной», и она встречается значительно реже, чем привычные фамилии на -ов и -ин от мужских имён и прозвищ.

Корень здесь — «бород-». Прозвище Борода давали человеку с заметной, длинной или окладистой бородой. Это одна из древнейших традиций именования на Руси: по внешнему признаку. Но фамилия пошла не от самого бородача, а от его супруги. Жену человека по прозвищу Борода в быту называли Бородиха (по той же модели, что Иваниха — жена Ивана, Кузнечиха — жена кузнеца). А уже их дети получали фамилию Бородихины, то есть «чьи?» — принадлежащие Бородихе.

Суффикс -ин в фамилии указывает на принадлежность: Бородихин — сын или потомок Бородихи. Это типичная притяжательная форма, характерная для русских фамилий, образованных от женских прозвищ или имён, оканчивающихся на -а/-я.

Географически фамилия Бородихины тяготеет к центральным и северным регионам России — именно там чаще встречаются фамилии на -ихин/-ихин, в отличие от южнорусских фамилий на -енко. Встречается она и в старых переписях населения, но не входит в число самых распространённых, что подтверждает её локальный, «гнездовой» характер: она могла возникнуть в одной деревне или волости и долго бытовать только среди потомков той самой Бородихи.

В отличие от более частых фамилий Бородин (от мужского прозвища Борода) или Бородавкин (от другого внешнего признака), Бородихин стоит особняком. Он прямо указывает, что родоначальником фамильной линии была женщина, а её муж остался в истории только через её прозвище. Такой способ именования не редкость для русских фамилий (сравните: Гаврилихин, Фоминихин, Кузнечихин), но каждый раз он даёт нам редкую возможность увидеть социальную роль женщины в крестьянской общине — её называли не по собственному имени, а по мужу, но именно от неё пошла фамилия детей.

Точное место и время возникновения фамилии Бородихины установить сложно: процесс формирования фамилий у крестьян затянулся до XIX века, и документальные записи могли не сохраниться. Однако сама словообразовательная модель и прозвищная основа — надёжный маркер того, что перед нами не искусственная, а живая, бытовая фамилия, возникшая в народной среде.