Фамилия Бородино — редкий случай, когда географическое название (Бородинское поле, село Бородино) стало фамилией, а не наоборот. Но разбирать её стоит с другого конца.

По происхождению Бородино — это нестандартная форма отчества. Если обычные русские фамилии на -ин (Бородин, Пушкин) означают «чей?» — сын Бороды, то форма на -ино в русской ономастике почти всегда указывает на прозвище, застывшее в среднем роде. Такие фамилии характерны для северных и сибирских говоров: Бородино, Кислицыно, Морозово. Встречаются они и у донских казаков. Носитель такой фамилии — не «сын Бороды», а сам человек, которого в деревне называли Бородино, то есть «бородатый», «обладающий большой бородой». Суффикс -ино здесь выполняет роль не притяжательности, а собирательности или характерности.

Основа «Бород-» прозрачна: от слова «борода». В старину прозвище Борода давали человеку с окладистой, заметной бородой, что в крестьянской среде считалось признаком зрелости и солидности. Иногда Бородой — с иронией — называли и безбородого юнца, который пытался казаться старше. Позже, когда прозвище закрепилось за потомками, возникла путаница: в центральных губерниях говорили «Бородин», а на Севере или в Сибири — «Бородино». Фамилия Бородино не имеет отношения к знаменитому сражению 1812 года — скорее наоборот, село Бородино получило название от фамилии владельца или первопоселенца.

В дореволюционных переписях фамилия Бородино встречается в основном в Архангельской, Вологодской и Пермской губерниях, а также среди сибирских старожилов. После 1917 года многие носители из-за бюрократической унификации сменили её на привычное Бородин, поэтому сегодня Бородино — фамилия малочисленная. Если ваш предок носил именно её, он почти наверняка происходил из среды черносошных (государственных) крестьян Русского Севера или из казачьих родов, где такие формы держались дольше.

Словообразовательная модель здесь нестандартная: не «чей?», а «какой?» — Бородино (человек, характеризуемый по бороде). Это делает фамилию ценной для лингвистов: она сохранила архаичную форму, которую в XVIII–XIX веках активно вытесняли канцелярские нормы.